Образ Петра I в творчестве А.С. Пушкина
Из предложенных тем рефератов я выбрала именно эту. Может быть, потому что я всегда интересовалась русской историей, может быть, потому что нынешнее время чем-то похоже на время допет-ровской эпохи. Мне захотелось работать над этой темой, узнать больше о человеке, который смог своими реформами преобразовать Россию. Мне также не менее важно отношение к Петру Великому именно Пушкина.

Русская философская мысль относилась различно к Петру I и его деятельности. « Различие взглядов происходило во-первых, от гро-мадности дела, совершённого Петром, и продолжительности влия-ния этого дела:- чем значительнее какое-нибудь явление, тем более разноречивых взглядов и мнений порождает оно, и тем долее тол-куют о нём: во-вторых, от того, что русская жизнь не остановилась после Петра, и при каждой новой обстановке её мыслящий человек русский должен был обращаться к деятельности Петра, результаты которой оставались присущими при дальнейшем движении, и об-суждать её, применять к новым условиям, новой обстановке жизни: в-третьих, разность взглядов на деятельность Петра зависела от не-зрелости у нас исторической науки .»
Петр I - величайший исторический деятель, буквально перевернув-ший всю российскую жизнь – привлекал многих поэтов 18-19 ве-ков. В то время они воспевали монархов потому, что они олицетво-ряли государство, героев – потому что они служили государству, мир – потому что он способствовал процветанию государства.
Пётр I был интересной, сложной личностью, что привлекательно для писателей и поэтов. Пушкин также не мог обойти стороной этого великого человека.
И насколько Пётр I был великим реформатором, могущественным государственным деятелем, с размахом двинувшим Россию вперёд, настолько Пушкин был Петром Великим русской литературы. Тема Петра – “сквозная” тема в русской литературе вообще, в творчестве Пушкина в частности. Поэт видит в Петре не просто историческую личность, но и олицетворение преобразовательной мощи человече-ства, насаждающего культуру и цивилизацию по среди нелюдимых и бесприютных пространств, он чувствует себя стеснённым в том, как ему называть эту колоссальную личность, бросившую вызов природе, и говорит о Петре – «Он» (с большой буквы), как принято было говорить лишь о богочеловеке.
Впервые Пушкин коснулся темы Петра в «Заметках по русской ис-тории 18 века». Поэт видит в нём мудрого царя – реформатора, за-щитника просвещения. «Ничтожные наследники северного исполи-на, изумлённые блеском его величия, с суеверной точностью под-ражали ему во всём, что только не требовало нового вдохновения. … Пётр I не страшился народной свободы, неминуемого следствия просвещения, ибо доверял своему могуществу и презирал челове-чество, может быть, более, чем Наполеон».
Работая над петровской темой, Пушкин использовал различные жанры. В 1826 году он пишет о Петре I в «Стансах». Это стихотво-рение по стилю напоминает оды 18 века, например: «Петра Велико-го» Ломоносова и «Вельможу» Державина. Идеалом их была про-свещённая монархия, а идеальным героем – Пётр I:
К тебе я вопию, премудрость бесконечна,
Пролей свой луч ко мне, где искренность сердечна
И полон ревности спешит в восторге дух
Петра Великого гласит вселенной вслух
И показать, как он превыше человека
Понёс труды для нас неслыханны от века…
(«Пётр Первый», Ломоносов)
Оставя, скипетр, трон, чертог,
Быв странником, в пыли и в поте,
Великий Пётр, как некий бог,
Блистал величеством в работе:
Почтен и в рубище герой!
(«Вельможа», Державин)
В «Стансах» проводится параллель между Николаем I и Петром – такая параллель была лестной для любого русского монарха. Пуш-кин убеждал Николая: «Во всём будь пращуру подобен». Пётр I в «Стансах» – просвещённый монарх:
Самодержавною рукой
Он смело сеял просвещение,
Не призирал страны родной:
Он знал её предназначенье.

То академик, то герой,
То мореплаватель, то плотник,
Он всеобъемлющей душой
На троне вечный был работник.
Образ Петра – «вечного работника на троне» - Пушкин продолжал развивать и в «Арапе Петра Великого». Пётр I раскрыт в романе уже с разных сторон: Пётр в его отеческой заботливости об Ибра-гиме, Пётр – вечный деятель с покоряющей простотой и непринуж-дённостью обхождения, Пётр с его негативным отношением к на-рождавшейся на западный манер аристократии, пустой и мотов-ской. Наконец, в сюжетной линии Ржевских проступает деспотизм Петра: сосватав их дочь за своего любимца Ибрагима, он разрушает счастье Наташи и Валериана.
Европеизм Петра, его вражда к реакционной старине не мешают ему быть вполне русским человеком. Как изображает Пушкин, Пётр любил те русские нравы и обычаи, которые не казались ему проявлением патриархальной дикости. Беседуя с Ибрагимом, Пётр обнаруживает такое добродушие и весёлость, «что никто, - пишет Пушкин, - в ласковом и гостеприимном хозяине не мог бы подозре-вать героя полтавского, могучего и грозного преобразователя Рос-сии ».
Пётр берёт на себя роль свата своего крестника, любит националь-ные кушанья, не прочь «по русскому обыкновению отдохнуть». Он искренне заботится об Ибрагиме: «Послушай…, ты человек одино-кий, без роду и племени, чужой для всех, кроме одного меня. Умри я сегодня, что завтра с тобою будет, бедный мой араб? Надобно те-бе пристроится, пока есть ещё время; найти опору в новых связях, вступить в союз с новым боярством». Склонность Петра к широко-му и большому веселью, добродушное лукавство, гостеприимство – всё это дополняет образ Петра, воплощающего в себе, по мысли Пушкина, черты национального характера. Пушкин даёт глубокое освещение демократичности Петра. Пётр судит о людях и выбирает себе помощников не по сословному признаку, а по умственным способностям, знаниям. Отнюдь не снижая выдающихся личных качеств Петра, Пушкин помогает читателю понять и почувствовать историческую закономерность петровских преобразований и их не-обходимость. Роман остался незаконченным, но, несмотря на это, современники Пушкина высоко оценили «Арапа Петра Великого». В.Г.Белинский писал: «Будь этот роман кончен так же хорошо, как начат, мы имели бы превосходный исторический русский роман» . Художественный опыт «Арапа Петра Великого» как эпическое ре-шение темы Петра I отразился и в поэме «Полтава». Поэма начинается как семейная драма, а разворачивается как на-родная трагедия. Кочубей, Мария, Мазепа связаны друг с другом личными отношениями, которые находят настоящую оценку лишь в отношении к истории. Пётр поставлен вне круга личных отноше-ний, он «свыше вдохновленный» . Мысль Пушкина о русской ис-тории определила и название поэмы. Он назвал её не «Мазепа», не «Пётр Великий», а «Полтава», указывая на великий народный под-виг, совершённый в этой битве, которая была одним «из самых важных и счастливых проишествий царствования Петра Велико-го».
Пушкин сумел придать «Полтаве» черты глубокой народности в содержании и в стиле. Пётр Великий, неотделимый от своих дру-жин, похожий на героев торжественной оды и эпической поэмы, нарисован в традициях литературы 18 века. Основным средством выразительности является сравнение, оттенённое и как бы коммен-тированное эпитетами:
…Лик его ужасен.
Движенья быстры. Он прекрасен,
Он весь, как божия гроза…
И он промчался пред полками,
Могущ и радостен как бой.
Возвеличивая подвиг и мужество Петра и его воинства, Пушкин отдаёт должное и сильным противникам русских – шведам. Однако поэт даёт почувствовать, что и сам Карл, и его армия не воодушев-лены ничем высоким, тогда как Пётр и его дружины исполнены патриотизма, уверенности в победе.
Пётр восхищается благородством Петра на пиру:
При кликах войска своего,
В шатре своём он угощает
Своих вождей, вождей чужих,
И славных пленников ласкает,
И за учителей своих заздравный кубок подымает.
Благородство Петра Пушкин подчёркивает и в «Моей родослов-ной», указывая милость царя к арапу – своему прадеду. Это стихо-творение было своеобразным ответом на пасквиль Булгарина, в ко-тором было затронуто достоинство предков Пушкина. Возмущён-ный поэт писал тогда в незаконченной статье «Опровержения на критики»: «В одной газете сказано было, что прадед мой…, крест-ник и воспитанник Петра Великого, /…/ - был куплен шкипером за бутылку рому. Прадед мой, если был куплен, то вероятно дёшево, но достался он шкиперу, коего имя всякий русский произносит с уважением и не всуе».
Пушкин ответил Булгарину стихами, «притом очень круто», как сам выражался, - в «Post scriptum’e» к «Моей родословной»:
Сей шкипер был тот шкипер славный,
Кем наша двинулаль земля,
Кто придал мощно бег державный
Рулю родного корабля.
Но в первой части указано на жестокость Петра:
Упрямства дух нам всем подгадил:
В родню свою неукротим,
С Петром мой пращур не поладил
И был за то повешен им.
В этом стихотворении мы видим двойственность характера Петра: «шкипер славный», «упрямства дух нам всем подгадил», «был …повешен им».
Образ Петра в творчестве Пушкина находится в постоянном дви-жении и развитии. В 1833 г. написана поэма «Медный всадник».
В «Полтаве» Пушкин говорил о Петре Первом:
В гражданстве северной державы,
В её воинственной судьбе,
Лишь ты воздвиг, герой Полтавы,
Огромный памятник себе.
Теперь поэт увидел перед собой Медного Всадника – воплощённый в металле памятник Петру Великому, основателю «военной столи-цы». Пушкин в «Медном всаднике» поднимает проблему взаимо-отношений государства и личности. Пётр у Пушкина – деятель, ко-торый угадывает потенциальные силы науки и направляет их на решение громадных задач в один из самых высоких и творческих моментов его жизни, когда рождался гениальный замысел создания города «на берегу пустынных волн» Невы.
В стилистике «Медного Всадника» отчётливо обозначены два раз-нородных начала: торжественная ода и смиренная элегия. Это раз-норечие стиля, стилистическое противоречие вполне отвечало сво-бодному и сложному замыслу Пушкина. Он тяготеет к одической возвышенности там, где звучит тема Петра, и возвращается к эле-гической задушевности там, где касается темы Евгения.
Для Пушкина были одинаково достоверны и деяния Петра Велико-го, и страдания безвестного Евгения. Пушкину был близок мир Петра, была понятна и дорога мечта «ногою твёрдой стать при мо-ре». Он видел, как перед Петром, «мощным властелином судьбы», смирялась «побеждённая стихия». Но Пушкин сознавал, какая до-рогая цена была заплачена за это торжество, какой ценой был куп-лен стройный вид Петербурга. Поэтому в его поэме есть истинная глубина, высокая человечность и суровая правда.
Пётр, воплощённый в Медного всадника, видится как «мощный властелин судьбы, а не игралище в её руках». Утверждая непре-клонную волю, вселяя ужас, Медный всадник своим величием оп-ровергает мысли о своём бессилии человека перед лицом рока.
Восторженное настроение поэта омрачается думой о «противоре-чиях существенности» и скорбном уделе «малых сил»; возникает новый образ Петра:
И, обращён к нему спиною
В неколебимой тишине,
Над возмущённою Невою
Стоит с простёртою рукою
Кумир на бронзовом коне.
Пушкин показывает не только величие Петра, но и его недостатки. В грозных событиях наводнения не хватает заботы о маленьком че-ловеке. Пётр велик в государственных замыслах и жесток и жалок в отношении к личности. Евгений жалок в своей бедности и велик в своей любви к Параше, принижен своим жизненным положением и возвышен своими мечтами о независимости и чести, жалок в своём безумии и высок в своей способности протестовать.
В. Г. Белинский говорил, что «Медный всадник» вместе с «Полта-вой» образуют «самую великую «Петриаду», какую только в со-стоянии создать гений великого национального поэта ».
Мысли Петра – историка определяли создание исторической прозы, становление которой мы видим в незавершённой поэтом «Истории Петра», написанной в последние годы его жизни.
Действие переносится из Москвы в Голландию, где Пётр с топором в руках работает на верфях и в Англию. Азовские берега и берега Балтики, города Польши и поля Украины, степи Буджака, Париж и границы Персии – таково огромное пространство действия, пред-ставленное нам в повествованиях Пушкина. С первых страниц «Ис-тория Петра» перед нами в живом изображении является юный Пётр.
Пушкин показывает его после усмирения одного из стрелецких бунтов, противопоставляя Петра царствовавшему с ним вместе бра-ту Иоанну: «В то время, как стрельцы стояли по обеим сторонам дороги, падая ниц перед государями, - Иоанн оказывал тупое рав-нодушие, но Пётр быстро смотрел на все стороны, оказывая живое любопытство. Изображая Петра, едва не ставшего жертвой нового заговора, когда он во время суда над заговорщиками «занемог го-рячкою», Пушкин говорит: «Многочисленные друзья и родствен-ники преступников хотели воспользоваться положением государя для испрошения им помилования…но Пётр был непреклонен: сла-бым, умирающим голосом отказал он просьбе и сказал: «Надеюсь более угодить Богу правосудием, нежели потворством».
Пушкин подчёркивает противоречие между целями, осуществляе-мыми Петром, и средствами, которые он применял для их достиже-ния. «Когда народ встречался с царём, - читаем мы в «Истории Петра» – то по древнему обычаю падал перед ним на колена. Пётр Великий в Петербурге запретил коленопреклонение, так как улицы были грязные и болотистые, а народ, его не слушался, то Пётр Ве-ликий запретил уже под жестоким наказанием».
Пушкин рисует черты великодушия Петра и в то же время пишет (в связи с делом первой, постриженной в монахини жены Петра, ко-торая была высечена кнутом): «Пётр хвастал своей жестокостью».
Пушкин намечает изображение Петра в действии, в противоречиях, в борьбе с врагами и препятствиями. Против Петра вели борьбу за власть бояре и правительница Софья. Эта борьба закончилась из-бранием на царство Петра.
Царь уделял большое внимание просвещению. Он отправил бояр-ских и дворянских детей за границу для изучения инженерству, ко-рабельному искусству, архитектуре и другим наукам. Пётр сам на-мерен был учиться в чужих краях всему, чего недоставало ещё го-сударству, погружённому в глубокое невежество. Возвращающихся из чужих краёв молодых людей он сам экзаменовал. Пётр был не только реформатором внутреннего преобразования государства, но, как показано в «Истории Петра», и талантливым дипломатом в ре-шении внешних политических вопросов.
К сожалению, выполнить задачу, которую Пушкин поставил в ос-вящении эпохи Петра, закончить не удалось. Надежды Пушкина не сбылись. Смерть оборвала его работу, и великий труд остался неза-вершённым. Итак, в работе А. С. Пушкина над темой Петра оче-видна эволюция эпического содержания петровской эпохи, а также политических взглядов поэта. Эту эволюцию отражает движение от стихотворения одического характера через поэмы с усложняющей-ся жанровой природой к эпическим жанрам с возможностями изо-бражения действительности в единстве её противоречивых сторон. Когда уходит из жизни незаурядный, великий человек, в его быв-шем окружении многого не достаёт, исчезает тот центр, вокруг ко-торого всё собиралось, всё двигалось. Конечно, жизнь продолжа-лась, и вслед за Петром на престол выходили правители, которых Пушкин метко назвал «ничтожными наследниками северного испо-лина». Пушкин в своих произведениях ставил в пример Николаю I Петра, но уже в дневнике 1834 года он пишет: «В нём немножко от Петра Великого много от прапорщика».
Этим Пушкин подчёркивает неповторимую личность царя-реформатора.
Почему же Пушкин особо интересовался личностью Петра?
1). Пётр – величайший исторический деятель, буквально перевер-нувший всю русскую жизнь.
2). Пётр был интересной, сложной личностью. Это привлекательно для писателя.
3). Пушкин, зная историю своего предка – арапа Ганнибала, чувст-вовал свою особую связь с Петром.
Произведения, в которых Пушкин упоминает Петра: «Стансы», «Заметки по русской истории 18 века», «Моя родословная», «Мед-ный всадник», «Полтава», «Арап Петра Великого», «История Пет-ра».
Используя опыт А. С. Пушкина в работе над темой Пера, многие современники создали свои замечательные произведения, напри-мер: А. Толстой «Пётр Великий» и т. д.

Список литературы.
1. А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений в 16 томах. М., «Ху-дожественная литература»
2. Проблемы современного пушкиноведения. Ленинградский орде-на Трудового Красного Знамени государственный педагогиче-ский институт имени А. И. Герцена, 1986 г.
3. Г. П. Макогоненко. Творчество А. С. Пушкина в 30 – е годы. Л., «Художественная литература».
4. Б. В. Томашевский. Пушкин. Работы разных лет. М., «Книга», 1990 г.
5. И. Фейнберг. Незавершённые работы Пушкина. Москва, «Худо-жественная литература», 1979 г.
6. С. М. Петров. Исторический роман Пушкина. М., Издательство Академии Наук СССР 1953 г.
7. Ю. М. Лотман. В школе поэтического слова. М., «Просвещение», 1988 г.