Судьба деревни в творчестве И. А. Бунина
Иван Алексеевич Бунин - замечательный русский писатель, человек большой и сложной судьбы. По силе изображения, отточенности языка, про-стоте и стройности «архитектуры» произведений Бунин стоит в ряду выдающихся русских писателей.

Его творчество, если не брать во внимание ранние подра-жательные стихи (а он, кстати, был талантливым по-этом), отмечено печатью оригинальности и полной са-мостоятельности, хотя опиралось, разумеется, на бо-гатые традиции русской литературы. Бунин-лирик про-должил ту линию русской поэзии, которая связана с именами Никитина, Майкова, Полонского, Фета. Книга стихотворений Бунина «Под открытым небом» - лири-ческий дневник времен года от первых, едва заметных глазу февральских признаков весны до зимних пейза-жей, сквозь которые проступает близкий сердцу образ родины.

Под небом мертвенно-свинцовым
Угрюмо меркнет зимний день,
И нет конца лесам сосно-вым,


И. А. Бунин родился в 1870 году в Воронеже. Он всегда гордился, что происходил из знатного, пусть и обедневшего рода, к которому принадлежал выдаю-щийся поэт В.А. Жуковский. От матери и дворовых Бу-нин много, по его выражению, «наслушался» песен и сказок. Уже тогда с редкой силой восприятия он чувст-вовал, по собственному признанию, «божественное великолепие мира» - главный мотив всего его творче-ства. Именно в этом возрасте обнаружилось в нем ху-дожественное восприятие жизни, что, в частности, вы-ражалось и в способности изображать людей мимикой и жестами; талантливым рассказчиком он был уже то-гда. Лет восьми Бунин написал первое стихотворение.
В 17 лет Бунин опубликовал первые стихи. По-этическим творчеством он занимался всю жизнь, од-нако более значительной является его проза, в ко-торой запечатлены яркие картины русской жизни, типы крестьян, помещиков, интеллигентов и т.д. Еще в предреволюционные годы в полной мере раз-вернулся талант Бунина-прозаика, мастера рассказа, умеющего в немногих эпизодах и сценах передать ха-рактер и судьбу человека, воссоздать его психоло-гию и язык, очертить весь окружающий его мир. Та-ковы Бунинские рассказы «Танька», «Антоновские яб-локи», «Чернозем», «Сосны». Последний рассказ был отмечен Чеховым, писавшим, что «Сосны» - это «очень ново, очень свежо и очень хорошо, только слишком компактно, вроде сгущенного бульона». Не-обыкновенная сжатость, выразительность и весо-мость каждой детали являются устойчивой отли-чительной чертой Бунинского стиля.
Наибольшую известность Бунину принесли его реалистические повести и рассказы, такие как «Де-ревня», «Веселый двор», «Ночной разговор», «Сухо-дол» и другие, которые сам он относил к числу про-изведений, «резко рисовавших русскую душу, ее свое-образные сплетения, ее светлые и темные, но поч-ти всегда трагические основы».
Повесть «Деревня», напечатанная в 1910 году, вызвала большие споры и явилась началом огромной популярности Бунина. Это произведение, как и твор-чество писателя в целом, утверждало реалистиче-ские традиции русской классической литературы. В повести захватывает богатство наблюдений и кра-сок, сила и красота языка, гармоничность рисунка, искренность тона и правдивость. А.М. Горький высо-ко ценил реалистическое творчество Бунина, о по-вести «Деревня» писал: « Я знаю, что когда пройдет ошеломленность и растерянность... тогда серьез-ные люди скажут: «Помимо первой художественной ценности своей «Деревня» Бунина была толчком, который заставил разбитое и расшатанное русское общество серьезно задуматься уже не о мужике, не о народе, а над строгим вопросом - быть или не быть России».
«Это - произведение, - писал Горький М.К. Иор-данской в 1910 году, - исторического характера, так о деревне у нас еще не писали». Самому Бунину он пи-сал в декабре 1910 года: «...Так глубоко, так истори-чески деревню никто не брал... Я не вижу, с чем мож-но сравнить вашу вещь, тронут ею - очень сильно. Дорог мне этот скромно скрытый, заглушенный стон о родной земле, дорога благородная скорбь, му-чительный страх за нее - и все это - ново».
Выдающийся критик и публицист того времени Воровский В.В. писал, что «Деревня» привлекает прежде всего своей талантливостью. Это именно талантливая, т.е. действительно внутренне пере-житая и искренне написанная талантливым худож-ником повесть.
Далее Воровский говорил, что Бунин перенял на-строение, которым пропитано творчество А.П. Че-хова. А это значит, что его психике присущи: и неж-ная лирика любви к природе, и идеализация уютной, красивой жизни «культурных» дворянских гнезд, и го-ресть разрушения этого рая, и разочарование в му-жике, том мужике, который, выйдя из-под отеческой опеки «культурного» барина, опустился, обнищал, озверел. А.П. Чехов жесткими, беспощадными штри-хами рисовал деревню. Он не только не ощущал же-лания подкрашивать и прихорашивать жизнь «сво-бодного» мужика. Мужик стал кулаком, - следова-тельно, мужик утратил симпатии интеллигента. Таков смысл чеховского отношения к деревне. При-близительно также смотрит на деревню и Бунин.
Мрак и грязь - и в физической, и в умственной, и в нравственной жизни, - вот все, что видит Бунин в современной деревне по мнению Воровского.
Вот, например, лежит при смерти старик. Еще он жив, а уже в сенцах стоит гроб сосновый, уже не-вестка разваливает тесто для пирогов. И вдруг старик выздоровел. «Куда было девать гроб? Чем оправдать траты? Лукьяна лет пять проклинали потом за них, сжили попреками со свету, изморили голодом, стравили вшами и грязью». Или еще из-вольте: «В ночь под рождество, в лютую метель, мужики из Колодзей удавили в Курасовском лесу кара-ульщика, с тем, чтобы разделить для каких-то кол-довских целей веревку, снятую с мертвого».
Но что особенно поражало главного героя по-вести Кузьму, так это то, что деревня сама не ве-рила тому, что делала. Вот удавили человека из-за веревки, - «но верили ли они в эту веревку? Ой, сла-бо! Это нелепое и страшное дело совершено было с беспощадной жестокостью, но без веры, без твердо-сти... Да у них и ни во что нет веры». - «Все выроди-лось...» - прибавляет он грустно.
Безотрадна картина жизни деревни, которую рисует Бунин, безотрадна психика мужика, даже в моменты наивысшего подъема общественной борь-бы, безотрадны и перспективы будущего среди этих мертвых полей, перекрытых свинцовыми тучами. «Идиотизм деревенской жизни» тесно связан с самим укладом деревенской жизни, с деревенским трудом, с тесным кругозором, с изолированностью и замкну-тостью интересов и быта деревни.
Вот как описывает Бунин деревню того времени:


Сам Бунин так говорил корреспонденту одной из одесских газет: «По поводу моей последней повести «Деревня» было очень много толков и кривотолков. Большинство критиков совершенно не поняли моей точки зрения. Меня обвиняли в том, что я будто оз-лоблен на русский народ, упрекали меня за мое дво-рянское отношение к народу и т.д. И все это за то, что я смотрю на положение русского народа доволь-но безрадостно. Но что же делать, если современ-ная русская деревня не дает повода к оптимизму, а, наоборот, ввергает в безнадежный пессимизм...»
Мастерство Бунина многогранно проявляется в великолепной по художественному исполнению по-вести «Антоновские яблоки» (1900), особенно в опи-саниях природы со всеми ее красками и запахами. Чтобы убедиться в этом, достаточно вчитаться хотя бы в такой отрывок из «Антоновских яблок»:

Повесть «Суходол» синтезировала опыт автора «Деревни» в создании бытовой повести и лирической прозы. По форме «Суходол» - это хроника когда-то знатного, но со временем оскудевшего дворянского рода Хрущевых, по содержанию - исследование причин гибели одного из дворянских гнезд. «Суходол» и рас-сказы, вскоре затем написанные, обозначили новый творческий взлет Бунина после «Деревни» - в смыс-ле большей психологической глубины и сложности образов, а также новизны жанра. В «Суходоле» на пе-реднем плане не историческая Россия с ее жизненным укладом, как в «Деревне», но «душа русского человека в глубоком смысле слова, изображение черт психики славянина»,- говорил Бунин.
Чувство родины, языка, истории у Бунина было огромно. Писатель говорил, что все эти возвышен-ные слова, дивной красоты песни, «соборы - все это нужно, все это создавалось веками...». Одним из ис-точников его творчества была народная речь.
21 мая 1918 года Бунин и Вера Николаевна Му-ромцева уехали из Москвы. Начались долгие годы эмиграции - в Париже и на юге Франции, в Грассе, вблизи Канн. Бунин говорил Вере Николаевне, что он «не может жить в новом мире, что он принадлежит к старому миру, к миру Гончарова, Толстого, Москвы, Петербурга; что поэзия только там, а в новом мире он не улавливает ее».
Бунин как художник все время рос. «Митина лю-бовь» (1924), «Солнечный удар» (1925), «Дело корне-та Елагина» (1925), а затем «Жизнь Арсеньева» (1927-1929, 1933) и многие другие произведения озна-меновали новые достижения в русской прозе. Бунин сам говорил о «пронзительной личности» «Митиной любви». Это больше всего захватывает в его по-вестях и рассказах последних трех десятилетий. В прозе этих лет волнующе передано чувственное восприятие жизни. Современники (Г.В. Адамович, В.Ф. Ходасевич) отмечали большой философский смысл таких произведений, как «Митина любовь» или «Жизнь Арсеньева». К.Г. Паустовский писал, что «Жизнь Арсеньева» - «одно из замечательнейших яв-лений мировой литературы».
По словам критика П.М. Пильского, «Жизнь Ар-сеньева» «драгоценна именно этими, никем не виден-ными, мелочами, настроениями, их переходами, тай-ными волнениями, всем скрытым от людей и самого человека миром, тревожными, неясными путями юности с ее бездомностью, безместностью, при-зрачными утешениями.
В 1993 году Бунину была присуждена Нобелевская премия, как он считал, прежде всего за «Жизнь Ар-сеньева».
«Выньте Бунина из русской литературы, - писал А.М. Горький, - и она потускнеет, лишится живого радужного блеска и звездного сияния его одинокой страннической души».

Список литературы.
1. Баборенко А.К. И.А. Бунин. Материалы для био-графии. - М., 1967.
2. Бунин И.А. Антоновские яблоки. Повести и расска-зы. - Барнаул, 1980.
3. Бунин И.А. Стихотворения. - Петрозаводск, 1978.
4. Муромцева-Бунина В.Н. Жизнь Бунина. Беседы с па-мятью. - М., 1989.
5. Привалов К.П. Вызов Ивана Бунина. // Ж-л «Юность». - 1990. - №4.
6. Соколов А.Г., Михайлова М.В. Русская литератур-ная критика конца XIX- начала XX века. - М., 1982.