Форма выражения авторской позиции в творчестве Михаила Зощенко
План.

1. Образ рассказчика, сочувствие и сострадание.
2. Ироническое отношение к окружающему.
3. Язык рассказчика.

В творчестве Михаила Зощенко, в частности в его рассказах, особое место занимает позиция автор-ского лица и авторской маски. В этой теме мне хо-телось бы, в меру своих знаний творчества М. Зо-щенко, раскрыть механизм авторской позиции. За-дача этого реферата попытаться разобраться во взаимоотношениях складывающихся в процессе по-вествований между рассказчиком, как таковым и настоящим автором рассказов.
Зощенко не использует в своих рассказах принцип прямой авторской оценки, а предпочитает подать маску точного обывателя. Получается так, что о каком-то случае рассказывает не сам автор, а дру-гой человек из той среды обывания. Как представи-тель того мира, он привносит в событие соответ-ственное ведение действительности. Сатира Зо-щенко многомерная, с одной стороны автор высмеи-вает героев рассказа, а с другой в сатирический ро-ли выступает и сам рассказчик. Зощеновский рас-сказчик является, как правило, отрицательным ге-роем, который вызывает к себе одновременно и от-вращение, и жалость. Зощенко нигде открыто не ругает своего рассказчика, он даже относиться к нему, как бы с сочувствием. Но сочувствие это та-кое, что в дальнейшем ощущается примитивность персонажа, его чувств и мыслей. В рассказе "Ме-щанский уклон" рассказчик защищает Васю Расто-пыркина героя рассказа. И чем дальше рассказчик описывает самого Васю Растопыркина, и то что с ним произошло, чем больше защищает его, там всё более абсурдным становиться поведение и того и другого.
"Василия Тарасовича Растопыркина - Васю Расто-пыркина, этого чистого пролетария, беспартийного чёрт знает с какого года выкинули с трамвайной площадки". Рабочего человека выкидывают из трамвая, что вызывает негодование рассказчика. Хотя ирония, с которой автор пишет, заставляет усомниться в правомерности негодования рассказ-чика.
"Конечно, слов нет, одет был Василий Тарасович не во фраке, ему, знаете, нету времени фраки и ман-жетки на грудь одевать. Он, может, в пять часов шабашит и сразу домой прёт. Он, может, маляр. Он, может, действительно, как собака грязный едет. Может, краски и другие предметы ему льют-ся на костюм во время профессии. Может, он мо-рально от этого устаёт и ходить пешком ему трудно". Растопыркин пачкает всех, проливает на кого то краску, и при этом непоколебимо уверен в своей правоте. Но под осмеянием автора оказыва-ется не только Вася Растопыркин, но и: даже в большей степени, сам рассказчик, всё время демон-стрирующий свою глупость.
Зощенко иронично относиться к своему рассказчи-ку. Он не только не разделяет его взглядов и стрем-лений, а наоборот отрицает этот тип миропони-мания. В его сознании существует иной мир, недос-тупный пониманию героя-обывателя. Наличие этого мира, Зощенко предполагает увидеть в нравствен-ном, и в интеллектуальном воспитании читателя, который сможет уловить иронию Зощенко.
В рассказах Зощенко есть не только насмешка над ничтожными и жалкими людьми, но сострадание к ним, таящаяся внутри смеха печаль. Повествование строиться таким образом, что персонажи его рас-сказов, включая и образ рассказчика, воспринимает-ся не только как носители нравственного уродства, но и как жертвы сложных исторических обстоя-тельств, которые оказываются сильнее них. Тенден-ции реальной жизни, как бы перевели их из "малень-ких людей", достойных существования в "мелких лю-дишек", способных вызвать лишь презрительную ус-мешку.
Ирония одна из важнейших черт Зощенко. Наличие иронического отношения к окружающему восприни-мается как ключ к пониманию истинных отношений между автором и рассказчиком. В рассказах чувст-вуется ироничный взгляд автора. Всё написанное воспринимается по-другому, любое утверждение воспринимается как отрицание того, о чём идёт речь.
У Зощенко постоянно ведётся полемика с языковы-ми штампами. Образ глупого рассказчика и здесь помогает автору. Монолог рассказчика насыщен расхожими выражениями и характерными штам-пами того времени. Ирония автора по отношению к герою переноситься в сферу языка, сомнительная репутация говорящего бросает тень на выражения, которые Зощенко заставляет постоянно, к месту и не к месту употреблять в своей речи: "Всегда я сим-патизировал центральным убеждениям. Даже вот когда в эпоху военного коммунизма НЭП вводили я не протестовал. НЕП так НЕП. Вам видней" ("Пре-лести культуры")
Зощенко часто даёт возможность своим героям высказаться по разным поводам. Залихватский тон разглагольствований рассказчика и скрытый автор-ский комментарий создают эффект сатирического изображения: "... между прочим, при введении НЕПа сердце у меня окончательно сжималось. Я как бы предчувствовал некоторые резкие перемены. И дей-ствительно при военном коммунизме, куда было как свободно в отношении культуры и цивилизации. Скажем, в театре можно свободно даже не разде-ваться сиди, в чём пришел. Это было достижение.
У Зощенко очень много "рассказывающих" героев, объясняющих своё житьё. В значительной степени этими качествами наделён рассказчик, который иногда рассказывает очень колоритно о серьёзных проблемах. Начав "философствовать" о культуре, рассказчик продолжает: "А вопрос культуры - это собачий вопрос. Хотя бы насчёт того же раздева-ния в театре. Конечно, слов нету, без пальто публи-ка выгодно отличается - красивей и элегантней, но, что хорошего в буржуазных странах, то у нас выхо-дит боком" Подобные размышления не чего не име-ют с настоящей точкой зрения автора. Но в тоже время Зощенко вкладывает в речь рассказчика, какие то важные для него мысли. Возникает эффект со-причастности с героями рассказов, которые одно-временно высмеиваются автором.
Одной из черт в рассказах Зощенко было выявлении в жизни низменного, неприглядного, отсюда и упро-щение речи героев. Язык персонажей внешне про-стой, на самом деле необыкновенно сложен, разный по стилю. Каждое высказывание должно принадле-жать абсолютно разным, непохожим друг на друга людям, и должно существовать в разных ситуациях. Поэтому рассказчик воспринимается человеком ма-ло грамотным, смешным и нагловатым. Все эти об-лики уживаются в одном человеке. Несовместимые выражения могут существовать рядом, в одной фразе или реплике героя. Зощенко использует это для маневрирования текстом, резко менять повест-вования в сторону любого из стилей присутствую-щих в разговоре персонажа. Это говорит о том, что образ зощенского рассказчика сложнее, чем считается, что видно практически в любом из рас-сказов Зощенко. К примеру, "Кузница здоровья". На-чало настраивает на лирический лад: "Крым это форменная жемчужина. Оттуда народ приезжает только диву даёшься. То есть поедет туда какой ни будь дряхлый интеллигентишка, а назад приезжает - и не узнать его. Карточку раздуло. И вообще масса бодрости, миросозерцания. Одним словом, Крым - это определённо кузница здоровья" Главным кажет-ся восхищение автора благодатностью южного климата, но в тексте есть что-то, из за которого возникает атмосфера иронии, насмешки.
"Крым - это форменная жемчужина"
"Крым - это определённо кузница здоровья"
Если бы не слова "форменная" и "определённо", эти фразы можно было бы отнести к официальному тексту, как бы взяты из официального документа. И писатель всего двумя не к месту вставленными словами снимает пафос своего утверждения.
"Оттуда народ приезжает только диву даёшься, то есть поедет туда какой ни будь дряхлый интел-лигентишка ..." это продолжение ни как не уклады-вается заданной предыдущей фразой тональность. Оно больше похоже на выдержку из обычного повсе-дневного разговора. Происходит резкая смена сти-левых потоков.
Далее идёт выражение "Карточку раздуло", вызы-вающие новые ассоциации. Оно может принадле-жать только необразованному, некультурному чело-веку, это уже уличный жаргон.
Фразу про "массу бодрости, миросозерцания" вряд ли произнесёт просто необразованный человек. Ско-рее всего, она принадлежит мало грамотной лично-сти, нахватавшейся заезженных выражений и употребляющей их к месту и не к месту.
В одном коротеньком кусочке текста, подряд, друг за другом проходят четыре различных, казалось бы, никак между собой не соотнесённых речевых систе-мы. Каждый стилевой поток - это не просто пове-ствование от чьего то лица, он имеет свой юмор, действующий как в его пределах, так и на протяже-нии всего рассказа. Нарочитая безграмотность, ко-мическая дисгармония языка объединяет все эти на-правления, заставляя воспринимать произведение как единое целое. Это скрепляет и образ, и образ рассказчика, соединяя его многочисленные ипостаси пусть в непривлекательное, но одно лицо.
В большинстве случаев языковые казусы в речи рас-сказчика скрыты формальной правильностью выска-зывания. Чем правильнее кажется на первый взгляд построение фразы, тем сомнительнее первый взгляд построение фразы, тем сомнительнее первый взгляд построение фразы, тем сомнительнее её словесный материал: "Тут, спасибо, наша уборщица Ксюша женский вопрос на рассмотрение вносит.
- Раз, говорит, такое международное положение и вообще труба. То, говорит, можно для примеру, уборную не отапливать. Чего зря поленья перего-нять? Не в гостиной!" ("Режим экономии")
Кроме смысловых расхождений обращает на себя внимание удивительная способность автора ста-вить точку, подводить своеобразный словесный итог написанному. Сказав, что в целях экономии можно не отапливать уборную, автор вроде бы за-вершил эту странную мысль, поставил смысловую точку. Тем ни менее он добавляет" "Чего там зря поленья перегонять?" Да ещё и конкретизирует: "Не в гостиной!". Зощенко как бы дозирует информацию, см каждым разом предлагая всё больше курьёзного и смешного. Нагнетание бессмыслицы идёт по витку, по нарастающей, пока не достигает полного абсур-да.
Странности в поведении героя и его малограмот-ный мещанский жаргон вызывает у автора усмешку. Зона этой иронии выходит далеко за пределы пове-дения героев. Она охватывает многие, прямо не изо-браженные обстоятельства их жизни. Зощенко иронизирует над некоторыми установленными обы-чаями нового времени, новой эпохи. Они столь проч-но вошли в стихию народной жизни, что приобрели характер привычки. Личное в человеке не только отодвинуто на второй план общегосударственным, последнее почти выдавило из его духовного мира ощущение суверенности своего "Я".
В изображении Зощенко мир предстаёт невероятно примитивным и эгоистичным - управляющие в нём законы во многом абсурдны. Зощенко страдает от этого абсурда. Но особенность его художественно-го таланта состоит в том, что где-то в глубине него таится гуманистическая надежда, что всё в мире переменится.

Литература.

1. Белая Г. Экзистенциальная проблематика твор-чества М. Зощенко // Литературное обозрение, - 1995.- № 1.
2. Даев В. Коммунальные Зощинки // Наш современ-ник, - 1995.-№ 10.
3. Куляпин А. Замаскирован смехом // Звезда- 1995. - №8.
4. Молдавский Д. М. Михаил Зощенко - Л.: Совет-ский писатель - 1977.
5. Попова Н. Эффект отстранённость и состра-дания: сатирическая новелистика М. Зощенко // Литературное обозрение, - 1995. - № 1
6. Сарнов Б. Свифт принятый за Аверченко // Ли-тературная газета, - 1996. - № 12.








Детальная информация продвижение приложений андроид тут.