Столкновение цивилизаций в международных отношениях
Оглавление

Введение…………………………………………………………………………………………………3
Глава № 1. США в XXI веке……………………………………………………………………………5
1.1. Постановка проблемы……………………………………………………………………………...5
1.2. США: «Кто мы?»…………………………………………………………………………………...7
1.3. Америка в мире: космополит, империя или нация?.....................................................................10
Глава №2. «Столкновение цивилизаций» в современных международных отношениях………...12
2.1. Модель конфликта………………………………………………………………………………...12
2.2. С. Хантингтон: «Современная глобальная политика – это век мусульманских войн»………13
2.3. Международный порядок в свете «столкновения цивилизаций»……………………………...16
Заключение……………………………………………………………………………………………..19
Список использованных материалов…………………………………………………………………20

Введение

«XXI век - новый этап в международных отношениях» На сегодняшний день написано огромное количество статей, основной идеей которых служит данный тезис, практически ни у кого не вызывающий сомнений. Несомненно, грандиозная геополитическая катастрофа, вызванная крахом СССР, ознаменовала конец биполярного мира.

Существование единственной сверхдержавы, не имеющей себе равных, кардинально изменило расклад на политической карте со времен холодной войны. При этом наличие глобализационных процессов, мировых проблем, растущая взаимозависимость, усиление роли негосударственных акторов в мировой политике заставляет по-новому взглянуть на то, что будут представлять из себя международные отношения в XXI веке, кто будет играть главенствующую роль на мировой арене, и целесообразно ли будет говорить о принадлежности кому-либо «главенствующей роли», статуса гегемона вообще?

На сегодняшний день уже существует огромное количество работ, целью которых служит прогнозирование тех процессов, которые будут являться фундаментом складывающийся системы. Как ни странно, эти подходы весьма разнообразны, порой противоречивы. Отличаются они и по подходу к проблематике: геополитический подход, культурологический, основанный на экономическом анализе, цивилизационный и т.д.

Моя работа посвящена анализу теории «Столкновение цивилизаций?», выдвинутой американским политологом С.Хантингтоном, с1996 года являющимся председателем Гарвардской Академии международных и региональных исследований. Согласно его предположению, международные отношения в XXI веке будут определяться взаимодействием не национальных государств, а цивилизаций.

Данная концепция заслуживает внимания хотя бы потому, что
• написана она американским исследователем, т. е. анализ данной теории полезен для понимания того, как Соединенные Штаты – как уже замечалось, государство, лидерство которого пока неоспоримо - в том числе и в сфере международных отношений – оценивают современные международные отношения и пути их дальнейшего развития.
• В своей работе Хантингтон не только строит модель будущей системы, будущего конфликта, «столкновения цивилизаций», но и устремляет свой взор на западное общество, сравнивая его с остальным, как он пишет, «незападным» миром.

Целью моей работы служит попытка проанализировать, чем вызвана разработка данной концепции и способна ли она отвечать реалиям складывающихся международных отношений.
Достаточно большая часть от всего объема работы уделена анализу идей Хантингтона в проекции на американское общество, его позиционирование в рамках склажывающейся системы международных отношений.

Актуальность данной работы подкрепляется и тем, что с момента написания своей статьи "Столкновение цивилизаций?", опубликованной в 1993 году в журнале "Foreign Affairs", Хантингтон продолжил раскрывать свою теорию в книге 'Столкновение цивилизаций и переустройство мирового порядка' (The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order (1996)).

Кроме того, в СМИ имеется большое количество интервью с С.Хантингтоном, которые дают оценку современным тенденциям в мире через призму теории «столкновения цивилизаций».
Кроме двух приведенных выше работ, мною были использованы статьи из печатных и электронных изданий:





• «Политические исследования»
• «Pro et Contra»
• Журнал «Эксперт»
• Сайт переводов иностранной прессы «ИноСМИ» (www.inosmi.ru)
• Сайт, посвященный большое количество материалов по проблемам международных отношений www.archipelag.ru
• www.humanities.edu.ru (Образовательный портал: Социально-гуманитарное и политологическое образование)

Глава №1
«США в XXI веке»
1.1 Постановка проблемы
Сэмюель П. Хантингтон (родился 18 апреля 1927 года) — американский политолог, получивший мировую известность за свою гипотезу о характере субъектов международных отношений в XXI веке. Согласно выдвинутому им предположению, международные отношения в XXI веке будут определяться взаимодействием не национальных государств, а цивилизаций. События конца XX — начала XXI века были названы им «столкновением цивилизаций», глобальной межцивилизационной войной. Эта гипотеза вызвала волну возмущения и критики по всему миру, особенно в России и странах Юго-восточной Азии. Однако, несмотря на многочисленные методологические несовершенства и явную политико-идеологическую ангажированность этой гипотезы, она по-прежнему волнует умы политологов.
Хантингтон полагает, что в нарождающемся мире основным источником конфликтов будет уже не идеология и не экономика. Важнейшие границы, разделяющие человечество, и преобладающие источники конфликтов будут определяться культурой. Нация-государство останется главным действующим лицом в международных делах, но наиболее значимые конфликты глобальной политики будут разворачиваться между нациями и группами, принадлежащими к разным цивилизациям. Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики. Линии разлома между цивилизациями — это и есть линии будущих фронтов.
В развитии своей теории, Хантингтон выделяет шесть цивилизаций – западную, тайско-конфуцианскую, исламскую, индуистскую, славяно-православную, латиноамериканскую – и иногда добавляет седьмую, африканскую. По его мнению, грядущие столкновения будут происходить не между государствами, Севером и Югом, богатыми и бедными, капитализмом и коммунизмом, и не во имя экономических интересов, а между тремя первыми из названных цивилизаций. Неизбежность такого столкновения объясняется следующими причинами. Во-первых, реальность и непримиримость различий между цивилизациями. Во-вторых, взаимозависимость мира, которая превращает его в «мировую деревню», влечет за собой рост межцивилизационных взаимодействий и увеличение миграционных потоков. В-третьих, происходящие в мире процессы экономической модернизации и социального развития отрывают людей от их корней и идентичностей, ведут к ослаблению государства и росту влияния религий. В-четвертых, всплеск межцивилизационных противоречий объясняется и двойственной позицией Запада: доминируя на международной арене в экономическом и научном отношении, он в то же время поощряет «возврат к истокам» в незападных цивилизациях, следствием чего является «дезападнизация» элит развивающихся стран. В-пятых, культурные особенности являются более устойчивыми, чем политические и экономические. Поэтому компромиссы в этой сфере найти гораздо труднее. Наконец, в-шестых, мировая экономика регионализируется: возникают крупные экономические объединения (ЕС, НАФТА, МЕРКОСУР и т. д.), что также усиливает «цивилизационное сознание», так как экономические организации базируются на общих культурных основаниях.
«Цивилизационный шок» проявляется на двух уровнях – нижнем, между группами смежных культур, соприкасающихся друг с другом по линиям цивилизационных разломов, и верхнем, между государствами, принадлежащими к разным цивилизациям. Поэтому в краткосрочной пермпективе не может идти никакой речи о становлении единой цивилизации, а в долгосрочной предполагается, что мир XXI века будет состоять из различных цивилизаций, каждая из которых должна будет научиться сосуществовать с другими. Это Хантингтон считает довольно сомнительным.
Хотя Хантингтон и выделяет в своей статье несколько цивилизаций, однако представляется абсолютно ясным, что действующих лиц в концепции Хантингтона всего два: «Запад» и «Незапад». Данный анализ, как я полагаю, является последствием признания глубокого кризиса того сегмента западной социологии и политологии, в котором борьба между Востоком и Западом интерпретировалась как борьба между «традиционализмом» и «современностью», как борьба «тоталитаризма» и «демократии». Статья Хантингтона олицетворяет осознание того, что значительного часть мира, игравшего ранее лишь незначительную роль в рамках баланса сил двух сверхдержав, ныне преобразуются в новые полюсы мировой политики.
Важно отметить, что статья Хантингтона хоть и обращается к принципу многоцивилизационной системы, однако, эта система построена на америкоцентризме:
Автор статьи признает, что: между западными ценностями и ценностями «незападных» цивилизаций существуют различия; как показало сравнительное исследование значимости ста ценностных установок в различных обществах, "ценности, имеющие первостепенную важность на Западе, гораздо менее важны в остальном мире"; тезис о возможности "универсальной цивилизации" — это западная идея. Но тут же Хантингтон указывает на три возможные линии поведения «незападных» цивилизаций:
Во-первых, и это самый крайний вариант, незападные страны могут последовать примеру Северной Кореи или Бирмы и взять курс на изоляцию — оградить свои страны от западного проникновения и разложения и, в сущности, устраниться от участия в жизни мирового сообщества, где доминирует Запад. Но за такую политику приходится платить слишком высокую цену, и лишь немногие страны приняли ее в полном объеме.
Вторая возможность — попробовать примкнуть к Западу и принять его ценности и институты. На языке теории международных отношений это называется "вскочить на подножку поезда".
Третья возможность — попытаться создать противовес Западу, развивая экономическую и военную мощь и сотрудничая с другими незападными странами против Запада. Одновременно можно сохранять исконные национальные ценности и институты — иными словами, модернизироваться, но не вестернизироваться.
Таким образом, Хантингтон приходит к выводу, что любая незападная цивилизация, претендующая на активную роль в мировой политики должна примкнуть к Западу, принять его ценности (это при условии, что эти ценности никогда не станут ей родными!), либо она автоматически начинает представлять для Запада противовес, угрозу.
Из сказанного выше следует, что «манифест» Хантингтона является попыткой создания из современного этапа международных отношений, с присущим ему становлением новых центров силы, очередную парадигму, основанную на биполярности: не имея возможности препятствовать становлению новых центров сил, не стремящихся вестернизироваться, принимать ценностные установки Запада («На вершине своего могущества Запад сталкивается с незападными странами, у которых достаточно стремления, воли и ресурсов, чтобы придать миру незападный облик »), Хантингтон предлагает США возглавить эту тенденцию, создав два новых блока: Запад и Незапад. Отмечая возрастающую роль, которую играет понятие этничности, Хантингтон, с присущим ему американизмом, ставит США во главе нового блока. Весьма интересно, что Хантингтон относит Россию к расколотым странам. Дело в том, что понятие «культурной идентичности» у Хантингтона носит весьма политизированный характер: Автор придерживается мнения, что «Сегодняшний Запад является провозвестником — единственным проводником идей свободы личности, политической демократии, верховенства закона, прав человека и культурной свободы... Это идеи европейские, а не азиатские, не африканские, не ближневосточные — и все другие цивилизации могут только заимствовать их ». Исходя из этого, Россия может стать Западом, если примет западные ценности и, если русские «перестанут вести себя как россияне»: «совсем неясно, как же обстоит дело с Россией, желающей присоединиться к Западу. Конфликт между либеральной демократией и марксизмом-ленинизмом был конфликтом идеологий, которые, невзирая на все различия, хотя бы внешне ставили одни и те же основные цели: свободу, равенство и процветание. Но Россия традиционалистская, авторитарная, националистическая будет стремиться к совершенно иным целям. Западный демократ вполне мог вести интеллектуальный спор с советским марксистом. Но это будет немыслимо с русским традиционалистом. И если русские, перестав быть марксистами, не примут либеральную демократию и начнут вести себя как россияне, а не как западные люди, отношения между Россией и Западом опять могут стать отдаленными и враждебными».
Подобная биполярная концепция, нужно признать, весьма актуальна для внешней политики США и создает выгодную платформу для консолидации американского общества. По мнению Ричарда Уитмена , «с ростом новых полюсов силы, таких как Китай или Индия, европейцы будут куда сильнее чувствовать свою общность. Хотя это будет непросто». В свете разобщенности Европы, американское присутствие на континенте может показаться безальтернативным: «Конечно, есть разница между США и ЕС: мы в Европе столкнулись с внутренней проблемой, а не с внешней. Но я не уверен, что внутренние и внешние проблемы в отношениях с мусульманским миром так легко разделить. Это просто две стороны одной медали. Впрочем, понятно, что ответ Европы на угрозу мусульманского терроризма будет иным. В частности, из-за невозможности решить проблему военными методами. Это потребует гораздо больше времени. Скажется и разобщенность Европы – хотя европейцам придется координировать свою деятельность, здесь нет аналога ФБР или ЦРУ».
Из этого следует, что концепция, предложенная Хантингтоном, будет способствовать интеграции европейского сообщества во главе США против агрессий со стороны иных цивилизаций, ярким примером которых на данный момент является международный терроризм, что будет служить легитимности присутствию американских сил на европейском континенте.
1.2. США: «Кто Мы?»


В современной России время от времени возвращаются к вопросу о поиске новой «национальной идеи». Отношение к такому призыву, как «необходимость разработки национальной идеи» зачастую весьма скептическое. Но как бы мы ни относились к подобной постановке вопроса, ясно одно: российскому обществу еще предстоит сформулировать систему духовных ценностей, которая бы объединила российский народ в единое гражданское общество. Однако подобная проблема волнует не только отечественных деятелей. Проблема самоопределения американского общества волнует многих исследователей США, в том числе С. Хантингтона. Мне представляется весьма интересным взгляд на цивилизационную концепцию Хантингтона с точки зрения самоопределения американского общества.

По прочтении статьи С. Хантингтона «Столкновение цивилизаций?», мне на ум невольно пришла мысль, что данная работа во многом представляет собой оценку западного общества, его ценностных приоритетов в свете новых тенденций на международных отношений, таким образом, взгляд автора нацелен не только на общую картину международных отношений в двадцать первом веке, но и во внутрь американского общества.
Главной опасностью, которая угрожает американскому обществу, Хантингтон считает наметившуюся тенденцию возрастания национального самосознания всех точках земного шара: «Важнейшие границы, разделяющие человечество, и преобладающие источники конфликтов будут определяться культурой. Нация-государство останется главным действующим лицом в международных делах, но наиболее значимые конфликты глобальной политики будут разворачиваться между нациями и группами, принадлежащими к разным цивилизациям. Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики. Линии разлома между цивилизациями — это и есть линии будущих фронтов». Одним из важнейших факторов складывающихся международных отношений является появление на арене мировой политики акторов, сферы влияния и деятельности которых не совпадают с границами государств. Важнейшими акторами такого типа Хантингтон считает цивилизации, культурные общности. Именно в этом кроется главная проблема, которая представляет опасность для американского общества – его мультикультурность.
Уязвимость – главный критерий, по которому американцы на новом этапе развития общества определяют свою национальную идентичность.
События 11 сентября 2001 года вынудили американцев осознать тот факт, что удаленность от «горячих точек» больше не является синонимом безопасности. Американское общество, привыкшее к сознанию своей безопасности, внезапно обнаружило, что участвует в войне, один из фронтов которой проходит в США. Американцы приучаются к тому, что сегодняшний мир – это мир страха, и американцам придется свыкнуться со страхом, даже если они не хотят жить в страхе. В некоторых учебных пособиях по геополитике деятельность США во внутренней и внешней политике называют тактикой «управляемого хауса», с помощью которого Вашингтон:
• начал широкомасштабную информационную пропагандистскую операцию, целью которой является лигитимизация внешнеполитических действий США
• заручился поддержкой подавляющего числа стран мира в борьбе с терроризмом
• возглавил антитеррористическую коалицию
• консолидировал американское общество
Как бы то ни было, но баланс свобод – ограничений в американском обществе заметно изменился. Уязвимость придала новую значимость национальной идентичности американцев. Американское общество, ранее характеризовавшееся как «плавильный котел» (melting pot), затем как овощной суп «vegetable soup» , по мнению Хантингтона, должно искать свою идентичность в вере: «именно вера сформировала американскую идентичность в эпоху революции и оставалась ключевым элементом идентичности на протяжении всей истории США». Именно вера, по мнению автора, сможет объединить американское общество и поможет стать США во главе Западной цивилизации, объединив огромное количество этносов.
Одной из основ объединения Запада с лидирующей позицией Соединенных Штатов Америки является «американское кредо», принципами которого служат: свобода, равенство, демократия, гражданские права, отсутствие дискриминации и торжество закона. Кредо – продукт обособленной англо-протестантской культурой, которая, как считает Хантингтон, вряд ли сохранит свою значимость, если американцы отринут англо-протестантскую культуру, в которой оно корениться. Таким образом, США «национализируют бренд демократических свобод», привязывая их исключительно к американскому обществу, закрепляя за собой первенство Запада как единой цивилизации.
В своей работе, посвященной американской национальной идентичности, Хантингтон проводит параллель между сегодняшней ситуацией, ознаменовавшей угрозу США со стороны экстремистов, и «холодной войной»: «Когда 11 сентября 2001 года Усама Бен Ладен атаковал Нью-Йорк и Вашингтон и погубил несколько тысяч человек, он, сам того не желая, сделал еще две вещи. Во-первых, он заполнил вакуум, образовавшийся с исчезновением, благодаря Горбачеву, главного врага Америка, а во-вторых, подчеркнул идентичность Американцев как христианской нации» . «Слова Джорджа Кеннана, произнесенные в 1946 году и относившиеся к советской угрозе, вполне применимы и к нынешним врагам Америки:
«Перед нами политическая сила, фанатически преданная мысли о том, что США не могут и не должны быть modus vivendi современного мира, что желательно и необходимо разрушить гармонию, царящую в нашем многонациональном обществе, искоренить наш образ жизни, подорвать международный авторитет нашей страны»
Как это ни парадоксально звучит, но, как видно из рассуждений автора, обеспечение безопасности США, продвижение национальных интересов данного государства предполагает наличие угрозы, с которой консолидированное общество Америки во главе коалиции Запада ведет борьбу. Но в этом, как я считаю, нет ничего удивительного, если исходить из реалистической концепции международных отношений. Государство, равное по силе США, непременно пытается увеличить присутствие силы там, где существует ее вакуум и преумножить там, где ее силе есть альтернатива. Весьма естественно по отношению к США здесь выглядят слова афинян из «Истории Пелопоннесской войны в восьми книгах»: «Мы вынуждены были довести нашу власть до теперешнего состояния прежде всего самим стечением обстоятельств, больше всего из страха перед персами, потом из чувства чести, наконец, ради наших интересов».




Уровень
Потенциальной
угрозы

Высокий

Низкий

Высокий
Единство в начале, нарастающий спад (вторая мировая война)
Стабильное единство (война с терроризмом)




Низкий


Распад (Вьетнамская война)



Нарастающий спад (Война в заливе)


Хантингтон считает, что Америка неминуемо окажется вовлеченной в череду военных конфликтов с мусульманскими странами и группировками. Объединят ли эти конфликты Америку – или окончательно разделят? Исторический опыт США, проанализированный Артуром Стейном, свидетельствует о том, что степень единения / распада нации, вызванной конфликтом, а также ее влияние на значимость национальной идентичности завистя от двух важнейших факторов. Во-первых, чем серьезнее потенциальная угроза, тем крепче единство нации. Во-вторых, чем больше ресурсов требуется для войны, тем вероятнее распад нации. Из анализа Артура Стейна видно, что война с высоким уровнем потенциальной угрозы и низким уровнем мобилизации ресурсов означает, что нация будет едина на протяжении всей войны – как в случае с войной против терроризма, объявленной после 11 сентября 2001 года.
Однако затяжной характер множественных военных компаний (Иракская компания, потенциальная угроза конфликта с Ираном) может привести к тому, что в американском обществе будет все больше проявляться раскол.

В одной из своих работ Хантингтон отмечает, что, по сообщению журнала «Экономист», в проповедях, которые слушали два миллиона мусульман, совершивших в феврале 2003 года хадж в Мекку, звучали призывы, заставляющие вспомнить о гипотезе «столкновение цивилизаций». Хантингтон рассуждает, что мусульмане все убежденнее в своем восприятии Америки как врага, и, если этого не избежать и не изменить, американцы должны примириться с подобным отношением к себе и принять необходимые меры. Однако, если мусульмане «все убежденнее», то США, в лице Хантингтона, еще в 1994 году окончательно противопоставили себе не только мусульман, но и весь «незапад».
Одна из отличительных черт современных международных отношений, которая присутствует в концепции Хантингтона, это выделение негосударственных образований, влияющих на мировую политику, от которых исходит реальная опасность для США – общественные организации (в том числе экстремистские), криминальные структуры, секты, частные лица, осуществляющие или спонсирующие террористическую деятельность. Опасность их состоит в том, что эти образования не заключены в рамки государственных границ, они могут иметь свои представительства на территории разных государств. Но, как я полагаю, стоит разделять данные структуры на действительно автономные криминальные организации и НПО как продолжение внешней политики государственных акторов международных отношений.
Угроза, исходящая от международных террористических организаций, на сегодняшний день служит достаточной легитимностью для вмешательства в дела другого государства в целях обеспечения безопасности США. К этому можно относиться по-разному, но это наша реальность, такая же, как то, что, порой, нельзя понять, где заканчивается обеспечение государственной безопасности и начинается имперская экспансия – в любом случае это игра с нулевой суммой. С учетом того, что США в рамках «американского кредо» объявили демократические ценности исконно американским наследием, на сегодняшний день, с их точки зрения, дает им полное право вмешиваться в дела государств, «неполностью» вставших на демократический путь в рамках Западной цивилизации (к вопросу о Восточной Европе, являющейся одним из стратегических направлений США в рамках цивилизационной концепции, так как именно в этом регионе проходит разлом между цивилизациями).

1.3. Америка в мире: космополит, империя или нация?
Каким образом американцы определяют себя - от этого зависит их представление о роли Америки в мире. Хантингтон выделяет 3 возможных пути для Америки.
Первый – космополитический – подход подразумевает возрождение тенденций, существовавших в Америке до 11 сентября 2001 года. Данный подход сулит США потерю национальной идентичности на фоне подъема культурного самосознания «незападных» стран.
Второй подход – имперский – подразумевает, что Америка «с головой окунается в омут» гуманитарных интервенций и «внешнеполитической деятельности как социальной задачи». Данному подходу свойственно суждение, что другим обществам свойственны те же ценности, что и США. И главная миссия США, таким образом, «помочь» другим государствам осознать это единство ценностей.
Однако ни гипотеза о всеобъемлющем американском превосходстве, ни уверсалистская точка зрения не соответствуют в полной мере реалиям нового тысячелетия. Как признается Хантингтон: «на карте мира присутствуют и другие крупные игроки…Америка не сможет добиться сколько-нибудь серьезной цели без содействия хотя бы нескольких мировых игроков».
Будущее США, по мнению Хантингтона, за национальным подходом. «Америка отличается от остальных, она уникальна, и эта уникальность в значительной мере определяется ее религиозностью и англо-протестантской культурой». Религиозность Америки заставляет американцев рассматривать мир как арену добра и зла. Американцы привержены Богу и своей стране, для них Бог и страна неразделимы. Подобное понимание к будущему американского общества полностью отвечает той роли, которая отведена Соединенным Штатам Америки в рамках концепции «Столкновения Цивилизаций». Как считает Хантингтон, европейцы в большинстве своей слаборелигиозны и как следствие этого слобопатриотичны. Америка же является, по его мнению, одной из самых религиозных стран Запада и наиболее патриотичных по отношению к своей стране, из чего Хантингтон делает вывод, что своеобразную идею западничества должна нести Америка, и в отношении приверженности подобным идеям он не одинок. Вот что думает по поводу столкновения цивилизаций Герберт Мейер (Herbert Meyer), в прошлом специальный помощник директора ЦРУ\CIA и бывший член Национального Комитета по Разведке США: «Один из признаков нашей цивилизации заключается в том, что религия крайне важна для нас, но Церковь и Государство разделены. У нас есть принцип верховенства закона, у нас есть права человека, у нас есть права личности, у нас есть экономическая свобода. Именно об этом мы говорим, когда рассуждаем о Западной Цивилизации, и именно этих качеств лишен исламский мир. Поэтому, мы должны говорить о смысле нашей цивилизации и о ее достижениях. И на основе этого мы должны подбирать необходимое для нашей защиты оружие».


Глава №2
«Столкновение цивилизаций»
в современных международных отношениях

2.1 Модель конфликта
Одним из первых и наиболее показательных этапов развертывающегося конфликта цивилизаций Хантингтон считает Югославию периода распада.
«Впечатляющий скачок цивилизационного самоотождествления имел место в Боснии, в особенности в мусульманской общине. Исторически, общинная лояльность не была в Боснии сильной: сербы, хорваты и мусульмане мирно жили бок о бок друг с другом, межобщинные браки были весьма частыми, религиозное отождествление - слабым. Мусульманами, по присловью, были боснийцы, не ходившие в мечеть, хорватами - не ходившие в католическую церковь, а сербами - не ходившие в православную. Но как только широкое югославское самоотождествление обрушилось, эти несерьезные религиозные отождествления приобрели новую актуальность, а с началом боев они усилились. Многообщинность исчезла, и каждая из групп стала все больше отождествлять себя со своим более широким культурным сообществом и определять в религиозных терминах».
С. Хантингтон видит в Югославии точку соприкосновения трех разных цивилизаций. Именно в таких точках, согласно его теории, разгораются межцивилизационные конфликты, которые могут переходить в контактные войны. Наибольшую опасность может повлечь втягивание в контактную войну двух или более, так называемых, «сердцевинных» стран различных цивилизаций – война в таком случае приобретает мировой характер.(Впрочем, по мнению Хантингтона, у сегодняшней мусульманской цивилизации нет срединной страны.)
Как считает Хантингтон, события в Югославии развивались в рамках контактного конфликта. Когда католическая Хорватия провозгласила свою независимость, ее сразу же поддержала католическая Бавария, а под ее давлением - вся Германия, Европейский Союз, практически подтвердив ее суверенитет, предоставив ей дипломатическое признание. Россия, в свою очередь, изначально встала на сторону православной Сербии. Единственной стороной, которая не имела возможности заручиться поддержкой в Европе, были, согласно концепции Хантингтона, боснийцы-мусульмане, но им стали оказывать помощь мусульманские страны – Турция, Иран, Саудовская Аравия. Все три стороны данного конфликта, несмотря на эмбарго ООН, получали помощь (оружие, стратегические товары) от «родных» им цивилизаций: сербы – от России и Украины, хорваты – от Германии, а мусульмане - от Турции и Ирана.
Правда, Хантингтон все-таки вскользь признает, что Соединенные Штаты Америки, будучи «сердцевинной» державой Западной цивилизации, почему-то оказали поддержку мусульманам, но он всячески пытается преуменьшить масштабы этой помощи.
За подобной попыткой увести в тень факт помощи боснийским мусульманам кроется несоответствие реалиям конфликта концепции «Столкновения цивилизаций». Сочувствие боснийцам-мусульманам в Европе и США было весьма широким и распространенным. Не последнюю роль в «сочувствии угнетенным мусульманам» сыграли СМИ. Ни для кого не секрет, что на протяжении всего Югославского конфликта в наиболее влиятельных СМИ появлялись сообщения о зверствах сербов по отношению к официальным боснийским лицам, женщинам и детям, которые, впоследствии оказывались просто вымыслом. Источники подобных «PR-акций» вполне понятны, если учесть, что, по некоторым данным, до 75% информации, которая циркулирует в европейских СМИ, - американского происхождения. Ясно, что Хантингтон, во благо «работоспособности» своей теории, игнорирует вполне реальные факты, и, если приглядеться – весьма многочисленные: Геноцид в Руанде был совершен одним африканским племенем по отношению к другому, их не разделяет ни религия, ни язык, и они столетиями жили бок о бок и вперемешку. Россия помогала мусульманской Абхазии в ее войне против православной Грузии. В Южной Корее и на Тайване все шире распространяется христианство, никак не укладывающееся в китайскую цивилизацию, а заодно и демократия - считать ли это нарушением культурной дисциплины? Именно подобное несоответствие концепции Хантингтона реалиям международным конфликтов, порой, служит веским доводом в устах оппонентов теории «Столкновения цивилизацтй»: Под влиянием Хантингтона и набирающего силу “неоевразийства” геополитика ныне отводит заметное место в своих построениях культурно-цивилизационным и конфессиональным факторам. В то же время хантингтоновская концепция “столкновения цивилизаций” неоднозначно оценивается геополитиками – прежде всего потому, что большинство современных конфликтов протекают внутри отдельных цивилизаций, а всевозможные “дуги нестабильности” выстраиваются не столько на спорной, “лимитрофной” по отношению к нескольким цивилизациям территории, сколько внутри соответствующих социокультурных ареалов.

2.2. С. Хантингтон: «Современная глобальная политика - это век мусульманских войн».
Во всем мире сегодня наблюдаются всплески насилия. В чем их основная причина, и перерастут ли они в масштабный глобальный конфликт? О предпосылках возможного «столкновение цивилизаций» рассуждает Сэмюэль Хантингтон:
«Современная глобальная политика - это век мусульманских войн. Мусульмане борются друг против друга, а также против немусульман намного чаще, чем народы, принадлежащие к другим цивилизациям. Войны мусульман пришли на смену холодной войне, которая до этого являлась основной формой международного конфликта. К ним относятся террористические, партизанские, гражданские войны и межгосударственные конфликты. Эти примеры насилия мусульман могут перерасти в глобальное столкновение цивилизаций между Исламом и Западом, а также между Исламом и Остальными. Возможно, однако, что этого и не случится и, что более вероятно, всплески насилия при участии мусульман останутся хаотичными, частыми и различными по своей форме».
В своих статьях, посвященных положению глобальной политики после «11 сентября», Хантингтон постоянно делает акцент на культурном аспекте, отводя ему главенствующую роль в большинстве современных конфликтов. Важными, по моему мнению, является присутствие в рассуждениях Хантингтона некоторых весьма интересных моментов:
1. Взаимосвязь того, что Хантингтон называет «возрождение исламского сознания» с глобализационными процессами во всем мире, в частности, в азиатском регионе по западному стандарту. Хантингтон пишет: «Это исламское возрождение в основном является ответом на модернизацию и глобализацию, и в большинстве случаев этот ответ весьма конструктивен». Проблема заключается в том, что попытки модернизации мусульманского мира странами Запада проводились настолько, насколько эта модернизация позволяла контролировать данные страны в известных условиях международной системы до падения биполярного мира. Фигурально выражаясь, те модернизационные процессы, которые до сих пор имели места в мусульманском мире, были «игрой в одни ворота». Цели данной модернизации были продиктованы политикой «сверхдержавы», соответствовали краткосрочными стратегическим интересам. Таким образом, в свете той политики, которая велась по отношению к «странам третьего мира» в известной степени было не учтено, на каком этапе развития происходит попытка навязывания западных моделей, каким образом данное государство будет проводить внешнюю политику вне присутствия на территории государства сил доминирующей державы. Подобная тенденция выразилась в том, что во многих уголках развивающегося мира в условиях стремительных модернизационных процессов не сложились реально действующие государственные образования, отвечающие уровню развития культурных общностей. Я полностью согласен с мыслью Н. А. Цыганкова, который пишет:
«В той мере, в какой государство-нация не соответствует социокультурным традициям обществ-импортеров, члены этих обществ не чувствуют связанными с данной моделью политического устройства, не идентифицируют себя с ней. Отсюда наблюдаемый в постколониальных странах феномен отторжения гражданских отношений. А поскольку социальная динамика не терпит пустоты, это отторжение ведет социальных акторов к поиску новых идентичностей и иных форм социо-политической организации. С этим связано такое явление, получившее широкое распространение в современном мире (и несущее в себе огромный конфликтный потенциал), как партикуляризм, который ошибочно отождествляют с национализмом и пробуждением наций. На самом деле происходит как раз обратное. Инфляция идентичности характеризуется в действительности ненадежностью способов ее кристаллизации и поиском замещающих ее иных форм социальных и политических отношений. Такой поиск идет как в направлении микрокоммунитарных реконструкций («я не чувствую себя гражданином, следовательно, вместо этого я рассматриваю себя прежде всего как члена моего клана, даже моей семьи, моей деревни»), так и создание макрокоммунитарных связей (я идентифицирую себя с определенной религией, с определенной языковой, культурной или исторической общностью, которая выходит за пространственные рамки прежних наций-государств)».
Вследствие дисбаланса развития территорий, на которые проводилась экспансия элементов развитого мира, неучтенного культурного фактора, отсутствия реального планомерного развития общества и становления национальных общественно-политических институтов, случилась вполне очевидная ситуация, когда, вследствие необратимых глобализационных тенденций, транспортных инфраструктур, миграционных процессов в глобальном масштабе, мир неизбежно перестает быть «игрой в одни ворота. Новый мир становится взаимозависимым, динамичным, многоликим, и развивающийся мир более не хочет «сидеть на скамейке запасных», и, если «кто-то» считает, что он (развивающийся мир) не усвоил правила игры, он не замедлит придумать свои.
2. Еще один важный момент, который часто отмечает Хантингтон при характеристике современных международной системы – это восхождение на мировую политическую арену новых акторов – НПО (неправительственных организации), включающие в себя транснациональные корпорации, всевозможные неправительственные организации (Green Peace), общественно-политические движения (антиглобалисты), криминальные структуры, включающие в себя террористические организации, вплоть до частных лиц, спонсирующих международный терроризм, различные религиозные движения. В своей книге «Кто мы?» Хантингтон отмечает одно из главных различий новой цивилизационной угрозы от той, что исходила от коммунистического движения: «Коммунистические движения Запада имели опору в лице одного-единственного крупного государства. Исламистов же поддерживает множество конкурирующих между собой государств, религиозных организаций и частных лиц». Если подвергнуть явление НПО более тщательному анализу, можно придти к весьма интересным выводам, выходящим за рамки цивилизационной теории.
В этой связи, я хочу привести пример иного взгляда на миропорядок, после событий 11 сентября. Речь идет об интервью Александра Неклессы журналу «Эксперт», статья озаглавлена «Первая война XXI века». В ответ на вопрос корреспондента, являются ли события 11 сентября обострением конфликта между севером и югом, А. Неклесса согласился с тем, что в мире существует подобная проблема, однако он склонен считать, что «11 сентября» является последствием совершенно иной, более глубокой проблемы. Можно было бы сформулировать данную проблему тем, что могущество США, широта ее стратегических интересов автоматически увеличивает возможные риски и угрозы ее гегемонизму. Однако, по мнению Александра Ивановича, налицо явные систематические сбои элементов высокоорганизованного общества, вызванные кризисом цивилизации. Этот кризис характеризуется сбоем господствующей системы управления и рождением новых, альтернативных деятельных форм. Конфликт заключается в противостоянии старой и новой систем – между «легальной властью (централизованной схемой управления) и новой, неформальной. А. Неклесса видит кризис не в горизонтальном «столкновении цивилизаций», а в вертикальном разломе цивилизации как таковой, «через трещину которого проглядывает новый мир, с иными законами бытия и собственной шкалой ценностей».
Сетевая организация – совершенно новая тенденция наших дней. По потенциалу своих управленческих кодов, по эффективности процедур она стоит выше привычных форм организационной культуры. Носителем традиционной организационной культуры является формальный институт, у сетевой же организации носителем выступает личность. Если институты основаны на формальной иерархии, штатном расписании, ролевых функциях, стереотипизации процедур, то сетевая организация основана на концептуальном единстве, автономии частей, аутсорсинге, разделении рисков и выраженной креативности. Сетевая организация – общность индивидуальных проектов и коалиций. Их основа – синергия миссии и личностей. Кроме того, сетевая организация, являясь антибюрократичной, способна к преадаптации, т. е. может моментально подстраиваться под ту или иную тенденцию и готовить результат, для которого пока нет массового потребителя. К тому же, новая культура способна встраиваться в старые социальные организмы, создавая конфликт между прежней централизованной иерархией и сетевой культурой – между центростремительными и центробежными тенденциями. А. Неклесса считает, что в нынешней форме сетевая культура является порождением западной цивилизации, ее мощи, не столько промышленной, сколько инфраструктурной и инновационной, однако по своим амбициям и горизонтам «сетевая культура» перерастает рамки современного общества.
А. Неклесса полагает, что главным проводником сетевой культуры, на данный момент, являются НПО (неправительственные организации). «На планете выстраивается своего рода глобальный Undernet, эксплуатирующий открывающиеся возможности для не ограниченных моральными препонами форм деятельности и иллегальных организаций, где неформальность и гибкость подобных организмов оказывается их существенным преимуществом...»
По мнению Александра Ивановича, события 11 сентября ознаменовали воздействие диверсифицированной, духовно или идеологически мотивированной организации неопределенных пропорций, использующей для достижения своих целей террористические методы и широкий набор средств, созданных цивилизацией. В некотором смысле, подобные организации используют принцип соборности, свободы личности и единства дела.
Существующие структуры национальной безопасности, в данном случае, не работают, так как они настроены на традиционный класс угроз – на борьбу с такими же государствами, их коалициями, новым акторам же присущ принцип диверсификации. У новой угрозы нет выраженных институтов, четкого географического положения: «В условиях трансформации миропорядка, когда "родовые признаки" прежнего цивилизационного контекста и государственности отсутствуют или ослаблены, современные военные системы становятся все менее эффективными, вспомним конфуз Америки в распавшемся на кланы Сомали или вязкость ситуации в Косово и Македонии, когда вектор активности смещался от конфронтации с Сербией на "Албанскую армию освобождения". США, обладающие огромной мощью, столкнулись с безликим противником и анонимной агрессией».
Однако в рамках концепции «новой сетевой культуры» автор не выделяет определенную культурную общность, ответственную за все беды развитого мира. Здесь террористические организации являются лишь частью феномена «сетевой организации». То, что средой сетевой культуры является лишь «отсталый юг», автор считает лишь сложившимся стереотипом. В появлении подобного стереотипа виновна вполне предсказуемая тенденция опредмечивания новой угрозы, что, я считаю, весьма опасно, т. к. ведет к подмене понятий, эскалации конфликта, использованию сложившейся нестабильной ситуации в пользу краткосрочных геостратегических целей.
В итоге, исходя из данного взгляда (сетевая культура), концепция Хантингтона выглядит весьма не состоятельно, хотя бы потому, что анализ проблемы довольно односторонен. Предлагая деление мира на цивилизационные блоки в свете поставленной им же проблемы, как выразился один из аналитиков, «Хантингтон собирается тушить едва вспыхнувший пожар керосином». Именно понимание идеологии террористов и социальной структуры террористических организаций может дать ключ к повышению эффективности борьбы с терроризмом в целом. Риторика Хантингтона, нацеленная на цивилизационное единство, подкрепленная предсказаниями о неминуемой угрозе, вполне могла бы послужить добрую службу для краткосрочного единства близких по духу государств, всем известно, что ничто так не сближает родственные народы, как внешняя угроза (вспомним Отечественную Историю). Но борьба с последствиями, а не с причинами кризиса международной системы может вылиться в достаточно затяжную компанию, что приведет к распаду «цивилизационного союза».


2.3. Международный порядок в свете «столкновения цивилизаций»
«В наступающую эру столкновения цивилизаций представляют собой величайшую угрозу всеобщему миру, и международный порядок, основанный на цивилизациях, является самой надежной защитой против мировой войны».
В одной из статей журнала «Pro et Contra» приведен вариант трактовки понятия «мировой порядок» как «такая организация международных (прежде всего межгосударственных) отношений, которая противоположна анархии и предполагает наличие общих институтов, норм и ценностей, создающих условия существования, безопасности и развития государств, их взаимодействия на международной арене». Что касается современного положения международной системы, то некоторые склонны считать его скорее «временным» или «переходным» периодом, поскольку он, как может показаться, представляет собой скорее «мировой беспорядок», противопоставляя сложившуюся сегодня ситуацию биполярной системе, когда две сверхдержавы контролировали ситуацию, пресекая самочинство друг друга. Замыкаться на однополярности мировой системы, по-видимому, становится дурным тоном, так как считается, что в подобном случае аналитик не учитывает возможные перспективы трансформации центров сил на мировой арене. При всей ангажированности рассуждений Хантингтона, его суждения нацелены на анализ возможных моделей международной системы, где США, возможно, уже не будут выступать в роли единоличного арбитра. Таким образом, главной задачей для США служит использование нынешнего могущества Соединенных Штатов с целью содействовать формированию той модели, которая наибольшим образом отвечала национальным интересам США и Запада в целом. Для этого, как считает Хантингтон, следует:
1. Добиться большей политической, экономической и военной интеграции и координировать свою политику так, чтобы государства, относящиеся к другим цивилизациям, не смогли играть на расхождениях между западными странами;
2. включить в Европейский союз и НАТО прозападные государства Центральной и Восточной Европы;
3. Поощрять вестернизацию Латинской Америки и, насколько возможно, более тесный союз Латиноамериканских стран с Западом;
4. сдерживать развитие военной мощи и оружия массового уничтожения у исламских государств и Китая;
5. замедлить отдаление Японии от Запада и ее примирение с Китаем;
6. признать Россию сердцевинным государством православного мира и крупной региональной державой, у которой есть законные интересы, связанные с обеспечением безопасности ее южных границ;
7. поддержать превосходство Запада в технологическом и военном отношениях на другими цивилизациями;
8. признать, что вмешательство Запада в дела других цивилизаций – это, вероятно, единственный наиболее опасный источник нестабильности и потенциального глобального конфликта в мультицивилизационном мире.
Таким образом, Хантингтон предлагает консолидировать западный цивилизационный лагерь, наращивая его военный потенциал.
Как видно, России Хантингтон посвятил отдельный пункт совей программы, признав ее центром православного мира, даровав ей статус региональной державы в обмен на участие России в прозападном блоке против сил мусульманской и китайской цивилизации. Однако, в рамках проекта Хантингтона, подобный статус видится условным, если не сказать «виртуальным», в свете включения Восточной Европы в орбиту США. К тому же, если припомнить высказывания Хантингтона по поводу раскола российского общества, приведенном мною в первой главе, принимая во внимания геополитические реалии сегодняшнего дня на территории СНГ, единственной прерогативой России остается «сдерживание набегов деструктивных элементов незападных цивилизаций на восточные пределы западной Запада».
В рамках формирования цивилизованного диалога центров соперничающих цивилизаций Хантингтон предлагает свою модель реформирования Совета Безопасности ООН. В рамках реформы СовБеза, Хантингтон предлагает предоставить место Африке, Латинской Америке и мусульманскому миру (государства-представители должны избираться в рамках региональных организаций: ОАЕ, ОИК, ОАГ) Мандаты Великобритании и Франции предлагается слить воедино (представитель избирается в рамках ЕС). Таким образом, Запад бы имел перевес.
Наметив основные положения грядущего мирового цивилизационного порядка, Хантингтон пробует строить возможный ход событий конфликта, в основе которого лежит вмешательство одной цивилизации в сферу влияния другой цивилизации. В двух словах, наращивая свой военный и экономический потенциал, Китай усиливает свое положение в юго-восточной Азии, в частности, оккупирует Вьетнам. США не заявляют о том, что не потерпят господство Китая в регионе. Началась американо-китайская война, давшая толчок развитию иных конфликтов по военному сценарию между представителями разных цивилизаций. Пожобная цепь событий приводит к краху Запада, России, Китая и Японии, предоставив уцелевшей Индии формировать миропорядок по своему усмотрению. Вывод – вмешательство одной цивилизации в сферу влияния другой цивилизации приведет к глобальному военному конфликту.
Однако, очевидно, что деление на цивилизационные сферы влияния может привести к не менее плачевным последствиям. Кто может гарантировать, что:
• Китай не станет в рамках цивилизационной парадигмы распространять свое влияние на всю юго-восточную Азию, решать Тайваньский вопрос силовым способом, не будет способствовать нагнетанию обстановки в отношениях с Японией;
• Индия не захватит Шри-Ланку или Непал
К тому же, подход Хантингтона можно трактовать как необходимость «возвращения в лоно России Белоруссии и Украины». Идеи Хантингтона способствуют отчужденности, прежде всего, духовной, в условиях мировых интеграционных процессов. Теория Хантингтона провоцирует мир к тому, от чего предостерегает.
Одним из характерных положений теории Хантингтона служит установление связи между культурой и политикой: рассвет цивилизации жестко привязан к могуществу представляющего ее государства. Хантингтон раз и навсегда разделяет мир на независимые цивилизации, опровеграя понятие мировой цивилизации, взаимозависимости. Поэтому, концепция Хантингтона понижает возможности совместного решения проблем глобальных проблем, ставя под сомнения жизнеспособность мировой системы. Интересна мысль Косухина Н. Д., который полагает, что идеи Хантингтона следует воспринимать в рамках все того же противостояния «богатого севера» и «бедного юга».



Заключение
Ясно, что концепция, изложенная Хантингтоном, не может служить панацеей от проблем современного мира, тем более, видится маловероятным, что новый этап современных международных отношений будет построен на тезисе столкновения цивилизаций. Следует подчеркнуть, что сам автор цивилизационной теории не считает ее всеобъемлющей, способной объяснить все грани многих современных тенденций. Однако из этого не следует, что данная концепция лишена смысла, наоборот, разносторонний анализ данной работы позволяет уловить наметившиеся изменения современного мира. Позволю себе привести цитату Хантингтона: "Когда люди думают серьезно, они думают абстрактно; они оперируют с упрощенными картинками действительности, которые зовутся концепциями, теориями, моделями, парадигмами. По словам Уильяма Джеймса, если нет такого интеллектуального материала, то остается лишь "цветущая и жужжащая неразбериха". Как показал в своем классическом труде "Структура научной революции" Томас Кун, интеллектуальное и научное продвижение заключается в вытеснении одной парадигмы, становящейся все более неспособной объяснить новые или вновь открытые факты, новой парадигмой, которая более удовлетворительным образом их толкует. "Для того, чтобы быть принятой в качестве парадигмы, — писал Кун, — теория должна выглядеть лучше, чем ее соперники, но от нее не требуется объяснять все факты, с которыми она может быть сопоставлена"
Своими словами, Хантингтон подчеркивает, что появление его концепции спровоцировано новыми реалиями современности и, как считает сам автор «столкновения цивилизаций», на сегодняшний день нет парадигмы, отражающей более полно причины современных преобразований.
Так что же способствовало развитию идей Хантингтона?

Во-первых, преобразование современного западного мира, ярким представителем которого является Хантингтон. Мир меняется, и Запад ищет новые формы самоопределения, которые позволили бы ему менее болезненно приспособиться к новым реалиям, сохранив за собой лидерство. Мы не знаем, каким будет Запад в будущим, не знает и Хантингтон: «Космополит, империя или нация?».

Во-вторых, мы не можем не согласиться с Хантингтоном о том, что наряду с политическими акторами, на мировой арене появляются иные образования, в частности, основанные на духовном самоопределении – в этом кроется весьма важный феномен современного мира. Международные отношения, будучи до сих пор, в основном, делом межгосударственным, переходят в совершенно иные измерения, не имеющие четкого нормативного определения.
Новые группы не заключены рамки какого-либо государства, следовательно, во многом бесконтрольны. Новая грань между субъектами международных отношений в некоторой степени лежит в сознаниях людей, а не на политической карте мира. Кто-то использует данные явления (НПО), кто-то пытается к ним приспособиться (поиски самоопределения американского общества), кто-то активно изучает подобные явления, часто именуемые «парадипломатией».

Национальное самоопределение, на которое так часто ссылается Хантингтон, является, как мне кажется следствием именно переходного периода. Национальное единение, к которому призывает Хантингтон, являет собой попытку обеспечить самое главное, к чему стремится любое государство - безопасность, в свете становления новой системы, которая вряд ли будет характеризоваться однополярностью. Однако в будущем, идеи размежевания мира по «национальным блокам» сведет на нет любые попытки решения глобальных проблем.
Еще одним следствием теории Хантингтона является включения в общемировую систему отношений новых полюсов сил, которые привносят новые правила игры. Современному миру еще лишь придется установить новые рамки взаимодействия системы, что будет весьма проблематичным, учитывая тот негативный опыт, который имел место на ранее слаборазвитых территориях, которые служили ареной противостояния двух полюсов сил, что привело к катастрофическим последствиям в отношении развития общественно-политичесих процессов на постколониальном пространстве. Сегодня Запад вынужден противостоять тем последствиям, корни которых были заложены им ранее вследствие деструктивной политики по отношению к «третьему миру» в попытках проекции своей политической системы на общество иного уровня развития, иных ценностей в следствии достижения краткосрочных геополитических целей.
Как считают некоторые аналитики, современный мир явил в себе новый тип организации, именуемы сетевой культурой. Данная культура несет в себе совершенно иную сущность, не подвластную контролю традиционной системы, но способную врастать в институты последней. Данный феномен был порожден модернизационными процессами, развитиями современной высокотехнологичной инфраструктуры. Следствием этого, на некоторые склонны считать многие современные конфликты противоборством данных систем.
В этом случае, цивилизационный конфликт пролегает не горизонтально (между цивилизациями) а в рамках одной единой человеческой цивилизации, привнося новые способы организации, выводя на международный уровень новых акторов политики.
В любом случае, конфликт, на сегодняшний день, имеет место – это конфликт «перехода» к новой системе взаимоотношений. Он может быть осуществлен лишь в рамках глобального взаимодействия: Консенсуса, компромисса, противостояния? – Зависит от каждого субъекта взаимоотношений.
Список использованных материалов:

1. Хантингтон С. «Столкновение цивилизаций?», журнал «Полис», 1994, №1, с.33-48.
2. Хантингтон С. «Столкновение цивилизаций», М.: ООО «Издательство АСТ», 2003.
3. Хантингтон С. «Кто мы?: Вызовы американской национальной идентичности»
Издательство: М: АСТ /Транзиткнига; 2004, 640 стр.
4. Василенко И. А. «Геополитика», учебное пособие, Москва, «Логос», 2003г., стр. 131
5. Цыганков П. А. «Теория международных отношений», Москва, «Гардирики», 2005г.
6. Георгий Шахназаров «Миропорядок цивилизаций?» // Pro et Contra – Том 3, № 4, 1998год.
7. Татьяна Алексеева «После «холодной войны»: поиск новой парадигмы» // Pro et Contra – Том 2, № 1, 1997 год.
8. Хантингтон С. Дискуссия вокруг цивилизационной модели: С. Хантингтон отвечает оппонентам, // «Полис», 1994, №1, с.49-57.
9. Хантингтон С. «Век мусульманских войн» //Newsweek, январь 2002
10. Неклесса А. «Первая война XXI века» // on-line проект «Русский архипелаг» http://www.archipelag.ru/geopolitics/stolknovenie/11september/114/
11. Уитмен Р. «Будущее – за разношерстной Европой» // Эксперт, 2005, № 42, стр. 84.
12. «Цивилизационная модель» международных отношений и ее импликации // «Полис», 1995 г., №1.
13. Meyer H. «Ислам против Западной Цивилизации» //Washington ProFile, 22.09.2004